Мне в голову не могло прийти, что книга о бюрократии может читаться на одном дыхании. Я привыкла к тому, что бюрократия — это всякие бумажки заполнять, подпись тут & подпись там, полное отсутствие творчества. Но уже на первых страницах «Утопии правил» я понимаю, что являюсь первым лицом сочного, хладнокровного триллера, потому что я — соучастник насильственного бюрократического безумия. А также Шерлок Холмс, Джеймс Бонд, супергерои & суперзлодеи вселенных Марвел & DC, левые, правые, почта, Ленин, феминистки, «Звёздный путь» & сделки с совестью — не для слабонервных эта бюрократия ваша.

Оставлю здесь пару цитат из книги:

«По мере того как язык антибюрократического индивидуализма всё более агрессивно перенимали правые, настаивающие на «рыночных решениях» всех социальных проблем, левый мейнстрим всё вёл довольно жалкие арьергардные бои, пытаясь спасти остатки старого социального государства.»

«Результатом стала политическая катастрофа. То, что представляется как «умеренно» левое решение социальной проблемы, превращается в кошмарную мешанину худших элементов бюрократии и капитализма.»

«Стоит ли тогда удивляться тому, что всякий раз, как наступает социальный кризис, именно правые становятся выразителями народного гнева? У правых, по крайней мере, имеетсякритика бюрократии. У левых её нет.»

«Достаточно просто полистать русские романы конца XIX века: все отпрыски старых аристократических семейств становились либо армейскими офицерами, либо государственными служащими. Но если бюрократы являлись просто пережитком, то почему тогда повсеместно – не только в такой глуши, как Россия, но и в быстро развивавшихся промышленных странах вроде Англии и Германии, – их с каждым годом становилось всё больше?»

«Бюрократия представляет собой врождённый порок демократического проекта.»

«Политика правительства, направленная на снижение его вмешательства в экономику, в конечном итоге ведёт к большему регулированию и увеличению числа бюрократов и полицейских – Железный закон либерализма.»

«Есть только одна альтернатива «бюрократии», а именно «рынок».»

«Тем самым «демократия» стала означать рынок, а «бюрократия» – вмешательство правительства в деятельность рынка.»

«На рубеже веков американцы считали, что правительство и бизнес регулируются одинаково.»

«На протяжении большей части XIX века экономика США состояла из небольших семейных фирм и крупного финансового капитала – как и экономика Великобритании в ту же эпоху. Однако выход США на международную арену в качестве великой державы в конце века отражал становление специфической американской фигурации: корпорация – бюрократия – капитализм.»

«… ни германский, ни американский режимы никогда не были заинтересованы в свободной торговле. Американцы стремились к созданию структур международного управления. Забрав у Великобритании бразды правления после Второй мировой войны, США первым делом организовали первые планетарные бюрократические структуры в виде ООН и Бреттон-Вудских Институтов. Британская империя никогда не пыталась предпринять что-либо подобное. Она либо завоёвывала другие страны, либо торговала с ними. Американцы же стремились управлять всем и каждым.»

«Британцы гордятся тем, что не сильно разбираются в бюрократии; американцы же, напротив, словно смущаются того факта, что очень неплохо ориентируются в её дебрях. Это не соответствует представлению американцев о самих себе.»

«США являются глубоко бюрократическим обществом. Это не так очевидно, потому что большинство американских бюрократических привычек и воззрений – от одежды и языка до дизайнов формуляров и офисов – пришли из частного сектора.»

«Когда в 1940-е годы США перешли на военное положение, то же самое сделала и гигантская бюрократия американской армии. С тех пор США из военного положения так и не вышли.»

«В США граница между государственным и частным долгое время была размытой. Например, широко известна «вращающаяся дверь» американской армии – высокопоставленные офицеры, занимающиеся вопросами снабжения, регулярно оказываются в советах директоров корпораций, выполняющих военные заказы. Необходимость сохранения одних отраслей промышленности для военных целей и развития других позволила правительству США развернуть промышленное планирование фактически в советском стиле и в то же время не признаваться в этом. В конце концов, почти всё, от поддержания определённого количества сталелитейных заводов до проведения первых исследований по разработке интернета можно оправдать, исходя из соображений подготовки к войне.»

«К 1990-м годам пожизненная занятость ушла в прошлое. Если корпорации хотели добиться преданности, они всё чаще расплачивались со своими сотрудниками биржевыми опционами. В то же время новое кредо гласило, что каждый должен смотреть на мир глазами инвестора – вот почему в 1980-е годы газеты начали увольнять репортёров, рассказывавших о трудовых отношениях, а новостные выпуски стали сопровождаться бегущей строкой внизу экрана, отражающей актуальные котировки акций. Везде говорили о том, что, участвуя в личном пенсионном или инвестиционном фонде того или иного рода, каждый может получить свой кусок капитализма.»

«Хотя союз правительства и финансов на все лады расхваливает рынки и личную инициативу, часто он приводит к результатам, которые поразительно напоминают худшие проявления бюрократизации в СССР или в бывших колониальных задворках глобального Юга. К примеру, существует антропологическая литература, посвящённая культу сертификатов, лицензий и дипломов в бывшем колониальном мире.»

«…официальные удостоверения считаются чем-то вроде материального фетиша, то есть волшебных объектов, придающих силу сами по себе, без какой-либо связи с реальными знаниями, опытом или навыками, которые они должны отражать. Но начиная с 1980-х годов настоящий взрыв сертификатов произошёл в «передовых» странах, таких как США, Великобритания и Канада.»

«В 1971-м году университетский диплом был у 58% журналистов. Сегодня этот показатель составляет 92%, и во многих изданиях требуют университетский диплом по журналистике, несмотря на тот факт, что самые известные журналисты его никогда не получали. Журналистика – это одна из общественно значимых сфер (к коим относится и политика), где дипломы фактически служат разрешением говорить. Способности без диплома теряют в цене, а способность приобретать дипломы в большинстве случаев зависит от семейного благосостояния. (Сара Кендзиор)»

«Новые требования можно охарактеризовать как откровенное мошенничество, например, когда кредиторы требуют от правительства, чтобы, скажем, все фармацевты отныне сдавали какой-нибудь дополнительный квалификационный экзамен, что вынуждает тысячи людей, уже занимающихся этой профессией, посещать вечернюю школу, в которой, как эти фармацевты прекрасно понимают, многие смогут учиться при условии, что возьмут кредиты на обучение под высокий процент. Поступая так, кредиторы законодательно закрепляют своё право на присвоение значительной части последующих доходов фармацевтов.»

«Корпоративные доходы в Америке всё чаще обеспечиваются вовсе не торговлей или промышленностью, а финансами – то есть в итоге долгами других людей.»

«Одним из следствий всех этих долгов становится то, что правительство превращается в главный механизм извлечения корпоративных доходов.»

«Прибыли банков и компаний, выпускающих кредитные карты, всё в большей степени обеспечиваются за счёт «платежей и штрафов», взимаемых с их клиентов – настолько, что с тех, кто живёт от зарплаты до зарплаты, могут регулярно взимать штрафы в 80 долларов за перерасход средств в размере пяти долларов.»

«Почему все до сих пор ждут, что хотя бы одного банковского служащего привлекут к судебной ответственности за любое из мошеннических действий, приведших к краху 2008 года?»

«Такие институты всегда создают культуру соучастия. Дело не просто в том, что какие-то люди могут нарушать правила, а в том, что преданность человека организации до определённой степени измеряется готовностью притворяться, будто этого не происходит. А поскольку бюрократическая логика распространяется на всё общество в целом, то все мы начинаем подыгрывать.»

«Первым критерием преданности организации становится соучастие.»

«В минувшие два столетия произошёл взрывной рост бюрократии, а в последние 30-40 лет бюрократические принципы проникли во все сферы нашей жизни. В результате распространилась и эта культура соучастия.»

Кампания «Евангелие от богатства» Эндрю Карнеги: «создать такое материальное изобилие, которое позволит американцам осознать себя через то, что они потребляют, а не через то, что они производят.»

«…политика вращается вокруг ценностей и стоимости.»

«Рынки и бюрократии говорят на одном языке. И те, и другие утверждают, что действуют во имя индивидуальной свободы и индивидуальной самореализации через потребление.»

«Не имеет особого значения, пытается ли кто-то реорганизовать мир на основе бюрократической эффективности или рыночной рациональности: фундаментальные принципы у них одни и те же. Это помогает объяснить, почему переход от первой ко второй осуществляется так просто, как это было в случае бывших советских чиновников, которые бодро переключились от полного государственного контроля над экономикой на тотальную маркетизацию – и заодно, сумели резко увеличить общее число бюрократов в стране.»

«…бюрократы во многом занимаются оценкой вещей. Они постоянно аттестуют, проверяют, измеряют, взвешивают относительные достоинства различных планов, предложений, заявлений, программ действий или кандидатов на повышение. Рыночные реформы лишь усиливают данную тенденцию, и происходит это на всех уровнях. Бедным приходится испытывать всё это на своей шкуре, потому что их постоянно контролирует бесцеремонная армия педантов и моралистов, которые оценивают их способности.»

«Все богатые страны сегодня держат легионы чиновников, чья главная задача заключается в том, чтобы заставлять бедных чувствовать себя неполноценными.»
«Бюрократии остро не хватает левой критики.»

«Они (утописты) наивно верят в то, что человеческую природу можно усовершенствовать, и отказываются иметь дело с настоящими людьми.»

«Все бюрократии действуют так: сначала они выдвигают разумные, на их взгляд, требования, а потом, обнаружив, что они не разумны (потому что значительное число людей оказываются неспособны выполнять то, чего от них ждут), заключают, что проблема состоит не в самих требованиях, а в несовершенстве каждого конкретного человека, которому не удаётся им соответствовать.»

«Существует прямая связь между уровнем насилия, применяемого бюрократической системой, и степенью абсурдности и невежества, которые оно порождает.»

«Насилие – излюбленное оружие тупиц, поскольку это такая разновидность тупости, на которую труднее всего дать умный ответ.»

«…в феминистской литературе ограничения заключаются в том, что она слишком великодушна, поскольку предпочитает обращать больше внимания на наблюдения угнетаемых, чем на сумасбродство угнетателей.»

«Воображение порождает сочувствие» –Феномен «усталости от сострадания» Адама Смита.

Шерлок Холмс и Джеймс Бонд – типичные герои бюрократии: «борцы с преступностью, действующие в рамках бюрократического порядка, в котором заключается весь смысл их существования несмотря на то, что они его постоянно нарушают.»

«Структурное насилие создаёт искажённые структуры воображения.»

«Бесправные выполняют не только бóльшую часть физической работы, необходимой для поддержания жизнедеятельности общества, но и бóльшую часть интерпретативной работы.»

«Даже если бюрократия создаётся из благих побуждений, она будет порождать абсурд.»

«Знаменитый лозунг «Вся власть – воображению!» – не просто повстанческий дух 1960-х, а самая суть того, что мы называем «левым» движением.»

«Будьте реалистами – требуйте невозможного!» – ещё один лозунг 1968 года

«Почему здание называют «реальной собственностью» (real property) или «реальной недвижимостью» (real estate)? Слово «реальный» происходит от испанского real, что означает «королевский», «принадлежащий королю». Вся земля в пределах суверенной территории принадлежит суверену – с юридической точки зрения это справедливо и в наши дни. Поэтому государство имеет право навязывать свои нормы.»

«Как говорил итальянский философ Джорджо Агамбен, с точки зрения суверенной власти нечто живо, потому что вы можете его убить, поэтому собственность «реальна», ибо государство может её отнять или уничтожить.»

«Философ-марксист Джон Холлоуэй отмечал, что капитализм – это не нечто навязанное нам какой-то внешней силой. Он существует только потому, что каждый день мы просыпаемся и продолжаем его создавать.»
«Правые возражают, что революционеры упускают из вида социальное и историческое значение «средств разрушения»: государств, армий, палачей, варварских вторжений, преступников, неуправляемых толп и тому подобного. Если делать вид, что всего этого нет или что это исчезнет само собой, то левые режимы приведут к ещё большему количеству смертей и поражений, чем порядки тех, кто мудро придерживался более «реалистического» подхода.»

«Революционер никогда не должен действовать как архитектор; он не обязан сначала чертить идеальное общество, а затем думать о том, как его воплотить. Это было бы утопизмом.»

«Если стремления захватить государственную власть нет, то разового, серьёзного перелома не произойдёт.»

«Власть обретает форму институциональной лени. Революционные изменения разбивают оковы, сдерживающие воображение, и позволяют понять, что невозможное перестаёт быть невозможным, но они ещё и означают, что людям придётся преодолеть лень и очень долгое время заниматься творческим трудом для того, чтобы уничтожить эту реальность.»

«Начиная с 1970-х годов, произошёл масштабный переход от инвестиций в технологии, связанные с возможностью построения альтернативного будущего, к инвестициям в технологии, которые усилили трудовую дисциплину и контроль над обществом.»

«Золотая эпоха научной фантастики, которая пришлась на 1950-е и 1960-е годы, наступила в США и в СССР в одно и то же время. Возьмите «Звёздный путь», квинтэссенцию американской мифологии. Разве Федерация планет, с её возвышенным идеализмом, строгой военной дисциплиной и кажущимся отсутствием классовых различий и сколько-нибудь заметных признаков многопартийной демократии, не представляет собой американизированную версию более мягкого и мирного Советского Союза, который на самом деле «работал»?»

«В «Звёздном пути» особенно примечательным мне кажется то, что в нём не только нет признаков демократии, но и почти никто не замечает её отсутствия.»

«Было время, когда в обществе университетский мир выполнял роль прибежища для эксцентричных, блестящих и непрактичных личностей. Теперь он стал миром продавцов самих себя. Что до эксцентричных, блестящих и непрактичных персонажей, то теперь, похоже, для них вообще не осталось места.»

«Это во многом отвечает на вопрос, почему у нас нет средств телепортации или антигравитационных ботинок.»

«К тирании менеджерского подхода в естественных науках мы также можем добавить ползучую приватизацию результатов исследований.»

«Современный бюрократический корпоративный капитализм сначала возник в США и в Германии. Кульминацией двух кровавых войн стал запуск масштабных научных программ, которые финансировались правительством и целью которых было первыми создать атомную бомбу.»

«Сначала и США, и Германия сумели найти способ поддерживать своих креативных чудаков – поразительное количество которых были немцами. Но по мере того, как американская держава становилась всё увереннее в себе, бюрократия страны проявляла всё меньше толерантности к таким чужакам. И технологическая креативность стала падать.»

«Американцы не любят считать себя нацией бюрократов, но именно такой нацией мы и стали. Окончательная победа над Советским Союзом не привела к господству «рынка».»

«Творчество оказалось поставлено на службу администрации, а не наоборот.»

«Бюрократия немедленно становится необходимой для всякого, кто желает власти. Вне зависимости от того, что он собирается при помощи этой власти делать. Главное средство добиться этого всегда заключается в попытке монополизации доступа к некоторым ключевым видам информации.»

«В Европе большинство ключевых институтов того, что позднее стали называть социальным государством – начиная от социального страхования и пенсий и заканчивая библиотеками и поликлиниками, – было создано вовсе не правительствами, а профсоюзами, ассоциациями соседей, рабочими партиями и другими организациями.»

«Исторически почтовая служба впервые появилась как инструмент организации армий и империй. Она использовалась для передачи полевых донесений и приказов на дальние расстояния; позднее она стала средством сохранения новообразованных империй.»

«Очень скоро во многих новых национальных государствах Европы и обеих Америк 50% бюджета стали тратиться на почтовую службу, в которой было занято более половины гражданских служащих.»

«В конце XIX века германская почта производила сильное впечатление – в крупных городах она могла предложить пять или даже девять различающихся по скорости видов доставки в сутки, а в столице располагала разветвлённой сетью пневматических труб, предназначенных для практически мгновенной передачи писем и небольших бандеролей на дальние расстояния при помощи системы сжатого воздуха.»

«Всего за несколько месяцев до начала Русской революции Ленин писал: «Один остроумный немецкий социал-демократ семидесятых годов прошлого века назвал почту образцом социалистического хозяйства. Это очень верно. Теперь почта есть хозяйство, организованное по типу государственно-капиталистической монополии. Империализм постепенно превращает все тресты в организации подобного типа… Всё народное хозяйство, организованное как почта, с тем, чтобы техники, надсмотрщики, бухгалтеры, как и все должностные лица, получали жалованье не выше «заработной платы рабочего», под контролем и руководством вооружённого пролетариата – вот наша ближайшая цель.»

«Так и вышло. Устройство Советского Союза было напрямую скопировано с германской почтовой службы.»

«Американцы вскоре придали своей почтовой системе более серьёзные масштабы, чем британцы или французы. И, в отличие от Великобритании и других европейских стран, письма доставлялись без правительственного надзора или контроля.»

«Ровно в то же время, когда Вебер и Ленин называли германскую почтовую службу моделью будущего, американские прогрессисты утверждали, что даже частный бизнес был бы эффективнее, если бы им управляли так же, как почтой.»

«Когнитивные психологи много раз доказывали, что не существует чистого мышления, свободного от эмоций; человек без эмоций вообще не был бы способен думать.»

«Политика всегда была прежде всего аристократическим явлением (в Сенате США неслучайно обретаются исключительно миллионеры). Вот почему на протяжении большей части европейской истории выборы считались не демократическим, а аристократическим способом отбора государственных служащих. Ведь «аристократия» буквально означает «правление лучших», и потому выборы означали, что единственная роль обычных граждан состояла в том, чтобы решить, кто из «лучших» граждан мог считаться самым лучшим.»

«Компьютерные игры сумели превратить фантастику в почти полностью бюрократическую процедуру: накопление очков, переход на другие уровни и так далее.»

«В английском языке существует различие между понятиями play и game. Одно из них ассоциируется со свободным творчеством, а второе – с правилами.»

«Игра – это действие, полностью регулируемое правилами.»

«Практически в любой ситуации есть правила. Эти правила редко бывают чёткими. Поэтому мы всегда выполняем сложную работу, балансируя между ними и пытаясь предугадать, как будут действовать другие. Игры дают нам единственный реальный опыт ситуации, из которой вся эта двусмысленность устранена. Все точно знают, в чём заключаются правила. Мало того, люди им ещё и следуют. А соблюдая их, можно ещё и выиграть! Таким образом, игры – это своего рода утопия правил.»

«Забава может быть исключительно импровизацией. Допустимо просто забавляться. Забава, в отличие от игр, представляет собой абсолютное выражение творческой энергии.»

«В современных государствах суверенная власть заключается в праве пренебрегать законами.»

«На политическом уровне, где каждое произвольное действие власти, как правило, усиливает ощущение, что проблема не во власти, а в произволе, то есть собственно в свободе.»

«Мы докатились до того, что у нас есть предписания для всего. Распространение всех этих правил и предписаний расценивается как разновидность свободы.»

«Нет языка без грамматики. Но нет и языка, в котором всё, в том числе и грамматика, не меняется постоянно.»

«Человек-паук двинулся влево так же, как Бэтмен двинулся вправо.»

«Супермен – это мальчик, уехавший со своей фермы в годы Депрессии; Бэтмен – плейбой-миллиардер, порождение военно-промышленного комплекса; Питер Паркер – это продукт 1960-х годов, умник из рабочей семьи, выходец из Куинса.»

«Фильм Нолана («Тёмный рыцарь») был наиболее амбициозным с политической точки зрения, но вместе с тем и самым унылым. Не потому ли, что жанр супергероев не поддаётся правой риторике?»

«Супергерои полностью лишены воображения. Брюс Уэйн, владея всеми деньгами мира, способен лишь пустить их на разработку ещё более высокотехнологичного оружия или пожертвовать на благотворительность. Супермену никогда не приходит в голову, что он мог бы покончить с голодом в мире. Супергерои почти никогда не создают и ничего не строят. Злодеи, напротив, неутомимы в своём творчестве. Мы сначала, толком того не осознавая, ассоциируем себя со злодеями. В конце концов, они развлекаются по полной программе. Потом мы чувствуем за это вину и отождествляем себя с героем и веселимся ещё больше, наблюдая за тем, как Супермен загоняет подсознание под контроль.»

«Популярная культура существует не для того чтобы убеждать кого-либо в чём-либо. Она нужна ради получения удовольствия.»

«Как говорил Бакунин, «страсть к разрушению есть вместе с тем и творческая страсть».»

«Как объяснить разницу между «народом» и беснующей толпой?»

«Кто является целевой аудиторией комиксов о супергероях? Это в первую очередь белые мальчики и подростки. В будущем они займут ответственные должности, станут отцами, шерифами, мелкими предпринимателями, управленцами средней руки, инженерами. И что они вынесут из этих бесконечно повторяющихся драм? Во-первых, что воображение и бунтарство ведут к насилию; во-вторых, что насилие, как и воображением, как и бунтарство, это очень весело; в-третьих, что насилие должно быть направлено против любого избытка воображения и бунтарства, иначе всё пойдёт наперекосяк. Их нужно сдерживать! Вот почему если супергерои и могут обладать воображением, то оно может распространяться только на внешний вид их одежды, автомобилей, возможно домов и различных аксессуаров.»

«Левые всегда приветствуют творчество, производство, способность делать новые вещи и устанавливать новое социальное устройство. Правые считают всё это опасным и пагубным. Стремление создавать в какой-то степени разрушительно. Такого рода восприятие было характерно для популярного фрейдизма той эпохи: подсознание считалось двигателем психики, но в то же время было безнравственным. Это и отличает консерваторов от фашистов. И те, и другие согласны с тем, что освобождённое воображение ведёт лишь к насилию и разрушению. Консерваторы готовы защищать нас от такой перспективы. Фашисты согласны выпустить его на волю в любом случае.»

«Греховным наслаждением становится не только хаос, но и сам факт наличия фантазии.»

Есть у меня такая привычка, каждый раз, выходя из дома, ставить себе задачу заметить что-то новое в своём квартале. Улицы в нём исхожены мною уже сотни раз, но неизменно что-нибудь новенькое да примечу. Я всегда считала, что это странная особенность, на грани отклонения. Каково же было моё удивление, когда на полке книжного магазина я встретила единомышленницу! Книга Александры Горовиц «Смотреть & видеть» именно об этом — посмотреть на стописят раз виденное свежими глазами; гуляя по знакомым улицам, сменить маршрут взгляда. Каждая глава книги посвящена прогулке с экспертом: будь то звукооператор, графический дизайнер, энтомолог, специалист по камням, женщина, ослепшая в 40 лет — как они видят, слышат, чувствуют пространство? В конце книги Горовиц пытается услышать привычные переулки ушами & нюхом своей собаки.

Прочитав книгу за полтора дня, решила поделиться с вами некоторыми цитатами:

«Квартал, по которому гуляю я, совершенно не похож на квартал, по которому гуляет собака.»

«Он обладал счастливой способностью восхищаться некрасивыми вещами. Или, скорее, счастливой неспособностью видеть разницу между красивыми и некрасивыми вещами.»

«Одна из составляющих нормального развития – это учиться замечать меньше, чем возможно. Наш мир полон цветов, форм и звуков, но чтобы выжить, мы должны частично их игнорировать. Дети воспринимают мир с другой детализацией. Они чётко видят то, что остаётся невидимым для нас.»

«Инструкции, указания, заявления, названия, описания, предложения и приказы окружают нас.»

«Художник отчасти сохраняет взгляд ребёнка: он умеет смотреть на мир, не думая о наименовании и функции того, что попадается на глаза. Младенец смотрит на всё одинаково беспристрастно: для него исходная ценность пластиковой машинки ничуть не больше ценности пустой коробки – до тех пор, пока первую не назовут игрушкой, а вторую – мусором.»

«Мы попали из точки А в точку Б, но не раньше, чем перебрали все остальные буквы алфавита.»

«…об ощущении личного пространства, которое мы выносим с собой из дома на улицу – то есть туда, где нет никакого личного пространства.»

«Поверните налево там, где вы всегда сворачиваете направо.»

«Чтобы понять, является ли растение аборигенным, достаточно проверить, живут ли на нём насекомые.»

«Изучая павианов, Хадидиан регистрировал их «зевание» и обнаружил, что самцы не только зевают чаще самок, но также почти всегда зевают, услышав гром.»

«Мы думаем, что город днём и город ночью – это в сущности одно и то же, однако это неверно. Ночью город не только темнее, холоднее и тише; ночью он кишит животными.»

«Голуби вообще часто встречаются в местах, где установлены приспособления для отпугивания голубей.»

«В Вашингтоне нет домов выше двенадцати этажей, потому что власти не хотят закрывать вид на исторические здания.»

«Группа из тысяч европейских скворцов образует тёмную тучу, которая пульсирует, постоянно изменяя форму (это называют мурмурацией).» (от себя добавлю, что я была убеждена, что частица «мурмур» – дело сугубо кошачье)

«Уличная торговля очень важна для города, потому что она заставляет людей замедлять шаг.»

«С эволюционной точки зрения самое важное – это эффективность. Наших предков мог легко догнать потенциальный хищник – люди не самые быстрые животные, – однако мы очень выносливы: выживали те протолюди, которые были способны бежать дольше всех. А это удавалось, лишь если походка была эффективной.»

«Бельгийская федеральная полиция недавно пригласила на работу нескольких слепых, которых специально обучили анализировать голоса, особенно на записях перехваченных телефонных разговоров. Такие офицеры мастерски различают акценты и определяют, в помещении какого рода находился говорящий – то есть замечают детали, на которые люди обычно не обращают внимания.»

«Мучительным звук кажется не только уху, но и мозгу. Если мы знаем, что слышим звук, который прежде определяли как «раздражающий», организм реагирует на него так, будто это он и есть. Такая реакция представляет собой ответ симпатической нервной системы, которая обычно включается на выпускных экзаменах, при встрече со львами и возлюбленными. Мы потеем, замечаем, что потеем, и начинаем потеть ещё сильнее.»

«…мы пошли дальше, и он снова чихнул. Он очищал рецепторы. Чихание – это собачий способ выбросить всё лишнее из носа, чтобы взять следующую порцию запаха.»

«Я пыталась услышать улицу ушами звукорежиссёра.»

«Для собак-ищеек пяти шагов достаточно, чтобы определить направление движения по изменению концентрации запаха.»

«Всякий раз, когда я выхожу из дома, я вижу наш квартал более или менее одинаковым. Для Фина (собака) же всё по-другому, и неудивительно, что он останавливается каждый раз, когда мы выходим из дома; для него улица совершенно новая, хранящая запахи тех шести часов, которые прошли с момента последней прогулки.»

«На улице появилось больше велосипедов и больше людей, осуждающих велосипедистов. В моём районе открылся продуктовый магазин и закрылось полдюжины ресторанов.»

«…нужно понимать ограниченность нашего восприятия. Мы стеснены рамками своих сенсорных способностей, невеликим объёмом своего внимания. Мы и собаки ходим одними улицами, однако видим при этом разное. Мы живём бок о бок с крысами, однако активность нашего вида приходится на сумерки другого. Мы ходим рядом с другими людьми и не знаем, что известно им, не знаем, что они делают. Мы заняты собой.»

«Прогулки стали для меня не только физическим перемещением, сколько умственным путешествием.»