Читать всем, хотя бы ради того, чтобы перепроверить настройки своего морального компаса. Вдруг в нём пора что-то подкрутить.

Цитаты:

Эссе «Когда на сцену приходит Другой»:

«Даже тот, кто убивает, насилует, крадёт, изуверствует, – занимается этим в исключительные минуты, а в остальное время жизни выпрашивает у себе подобных одобрение, любовь, уважение, похвалу. И даже от тех, кого унижает, он хочет получить признание – в форме страха или подчинения.»

«Можно умереть или ополоуметь, живя в обществе, в котором все и каждый систематически нас не замечают и ведут себя так, будто нас на свете нету.»

«… зло соблазнительно и для тех, кто обладает обоснованным и откровенным представлением о добре.»

«Папа Иоанн, конечно, атеист. Только не верующий в Бога может до такой степени любить себе подобных!»

«Если неверующий понимает, что сотворил зло, его одиночество беспредельно, его смерть безнадёжна. Скорее всего, он постарается больше, чем верующий, искупить черноту содеянного публичным покаянием; он попросит помилования у окружающих. Это он чувствует всеми фибрами души и понимает, что должен поэтому априори быть милостив к остальным. Не будь так, откуда бралось бы угрызение – чувство, столь свойственное неверующим.»

Эссе «Осмысляя войну»:

«Интеллигент не должен дудеть музыку революции. Не из-за того, что стремится уйти от выбора, а потому что для действия требуется устранять полутона и двусмысленности, а интеллигентская функция состоит, наоборот, в том, чтобы выпячивать двусмысленности и освещать их. Первейший долг интеллигенции – критиковать собственных попутчиков. Бывает, что интеллигент в обществе выбирает молчание из-за боязни предать тех, с кем себя идентифицирует.»

«Нельзя на место верности подставлять истину.»

«… нынешний мир видит войну другими глазами, не как она виделась в начале столетия, и, если сегодня кто-то заговорит о прелестях войны как единственно возможной гигиены мирового масштаба, он попадёт не в историю литературы, а в историю психиатрии.»

«Мораль допускает нарушение запрета на убийство, а общественная чувствительность смиряется со свирепостями и смертями, если они выглядят гарантией общественного блага.»

«Основа индустрии новостей – прежде всего торговля новостями, лучше всего драматическими.»

«… условием победы является моральное единство нации.»

«… безграничная информация не только расшатывает идеологию граждан, но и делает их уязвимыми пред видом страдания противника: смерть врага перестаёт быть далёким и неясным событием, а превращается в конкретное и совершенно непереносимое зрелище.»

«… весь послевоенный период нашего века политика была и всегда останется продолжением (любыми средствами) расклада, сложившегося во Вторую мировую войну. Как бы ни проходила новая война, она <…> завершится опасной политической, экономической и психологической нестабильностью с проекцией на грядущие десятилетия и не ведущей ни к чему иному, кроме как к «воинственной политике».»

«Представление, что традиционные войны вели к разумным результатам, основано на гегелевском предрассудке, будто история имеет направленность.»

«Интеллектуальный долг – утверждать невозможность войны. Даже если ей не видно никакой альтернативы. В крайнем случае всегда под рукой замечательная альтернатива войне, а именно «холодная война».»

«Однако не дело интеллигенции агитировать за холодные войны.»

«… СМИ – это часть войны, это её инструмент и, следовательно, опасно использовать их как нейтральную территорию.»

«… даже при выборе ухода в тактическое молчание ситуация войны требует, чтобы об уходе в молчание было выкрикнуто во всю глотку.»

«… никакая рефлексия не освобождает человека от его личного долга.»

Эссе «Вечный фашизм»:

«… свобода слова означает и свободу от риторики.»

«… болтая на приблизительном французском.»

«Сейчас у нас принято говорить, что война за освобождение Италии привела к трагическому расколу нации и что необходимо национальное примирение. Воспоминание об ужасном времени должно быть вытеснено. Но вытеснение – источник неврозов. Примириться, проявить понимание, уважить тех, кто от чистого сердца вёл свою войну. Простить – это не значит забыть.»

«И хотя я очень обеспокоен неофашистскими движениями, возникающими повсеместно в Европе и, в частности, в России, я не думаю, что именно немецкий фашизм в своей первоначальной форме может снова явиться в качестве идеологии, охватывающей народы.»

«Режимы, подчиняющие все личностные проявления государству и государственной идеологии, мы зовём тоталитарными; немецкий фашизм и сталинизм – оба тоталитарные режимы. Итальянский же фашизм, безусловно, представлял собой диктаторский режим, но он не был вполне тоталитарен, и не благодаря какой-то особой своей мягкости, а из-за недостаточности философской базы.»

«У Муссолини не было никакой философии; у него была только риторика.»

«Итальянский фашизм был первой правой диктатурой, овладевшей целой европейской страной.»

«Итальянский фашизм первым из всех разработал военное священнодействие, создал фольклор и установил моду на одежду.»

«И именно итальянский фашизм создал у многих либеральных европейских лидеров убеждение, будто эта власть проводит любопытные социальные реформы и способна составить умеренно-революционную альтернативу коммунистической угрозе.»

«Итальянский фашизм не был монолитной идеологией, а был коллажем из разносортных политических и философских идей, муравейником противоречий.»

«Первой характеристикой ур-фашизма является культ традиции.»

«Традиционализм неизбежно ведёт к неприятию модернизма.»

«Век Рационализма видится как начало современного разврата. Поэтому ур-фашизм может быть определён как иррационализм. Иррационализм крепко связан с культом действия ради действия.»

«Подозрительность по отношению к интеллектуальному миру всегда сигнализирует присутствие ур-фашизма.»

«В глазах ур-фашизма несогласие есть предательство. Несогласие – это ещё и знак инакости.»

«Ур-фашизм, таким образом, по определению замешан на расизме. Ур-фашизм рождается из индивидуальной или социальной фрустрации. Поэтому все исторические фашизмы опирались на фрустрированные средние классы, пострадавшие от какого-либо политического кризиса.»

«Тем, кто вообще социально обездолен, ур-фашизм говорит, что единственным залогом их привилегий является факт рождения в определённой стране. Так выковывается национализм. К тому же, единственное, что может сплотить нацию, – это враги. Поэтому в основе ур-фашистской психологии заложена одержимость идеей заговора, по возможности международного.»

«Лучший способ сосредоточить аудиторию на заговоре – использовать пружины ксенофобии. Однако годится и заговор внутренний, для этого хорошо подходят евреи, потому что они одновременно как бы внутри и как бы вне.»

«Сочлены должны чувствовать себя оскорблёнными из-за того, что враги выставляют напоказ богатство, бравируют силой.»

«Благодаря колебанию риторических струн, враги рисуются в одно и то же время как чересчур сильные, и чересчур слабые. По этой причине фашизмы обречены всегда проигрывать войны: они не в состоянии объективно оценивать боеспособность противника.»

«Для ур-фашизма нет борьбы за жизнь, а есть жизнь ради борьбы. Раз так, пацифизм однозначен братанию с врагом. Пацифизм предосудителен, поскольку жизнь есть вечная борьба.»

«В ходе истории все аристократические и милитаристские элитаризмы держались на презрении к слабому. Ур-фашизм исповедует популистский элитаризм.»

«Вождь, который знает, что получил власть не через делегирование, а захватил силой, понимает также, что сила его основывается на слабости массы, и эта масса слаба настолько, чтобы нуждаться в Погонщике и заслуживать его.»

«Поэтому в таких обществах, организованных иерархически, каждый отдельный вождь презирает, с одной стороны, вышестоящих, а с другой – подчинённых. Тем самым укрепляется массовый элитаризм.»

«Всякого и каждого воспитывают, чтобы он стал героем. В идеологии ур-фашизма героизм – это норма. Культ героизма непосредственно связан с культом смерти.»

«Герой ур-фашизма алчет смерти, предуказанной ему в качестве наилучшей компенсации за героическую жизнь. Герою ур-фашизма умереть невтерпёж. В героическом нетерпении, заметим в скобках, ему гораздо чаще случается умерщвлять других.»

«Поскольку как перманентная война, так и героизм – довольно трудные игры, ур-фашизм переносит своё стремление к власти на половую сферу. На этом основан культ мужественности (то есть пренебрежение к женщине и беспощадное преследование любых неконформистских сексуальных привычек: от целомудрия до гомосексуализма).»

«В глазах ур-фашизма индивидуум прав личности не имеет, а Народ предстаёт как качество, как монолитное единство, выражающее совокупную волю. Поскольку никакое количество человеческих существ на самом деле не может иметь совокупную волю, Вождь претендует на то, чтобы представительствовать от всех.»

«Народ, таким образом, бытует как феномен исключительно театральный.»

«… когда политик ставит под вопрос легитимность парламента, поскольку тот якобы уже не отражает «суждение народа», явственно унюхивается запашок Вечного Фашизма.»

«Ур-фашизм говорит на Новоязе. Новояз был изобретён Оруэллом в романе «1984».»

«И нацистские, и фашистские учебники отличались бедной лексикой и примитивным синтаксисом, желая максимально ограничить для школьника набор инструментов сложного критического мышления. Но мы должны уметь вычленять и другие формы Новояза, даже когда они имеют невинный вид популярного телевизионного ток-шоу.»

«Ур-фашизм до сих пор около нас, иногда он ходит в штатском. Было бы так удобно для всех нас, если бы кто-нибудь вылез на мировую арену и сказал: «Хочу снова открыть Освенцим». Увы, в жизни так хорошо не бывает! Ур-фашизм может представать в самых невинных видах и формах. Наш долг – выявлять его сущность и указывать на новые его формы, каждый день, в любой точке земного шара.»

«Свобода и освобождение – наша работа. Она не кончается никогда. Пусть же нашим девизом будет: так не забудем.»

Эссе «О прессе»:

«… от чужой глупости своя не уменьшается.»

«… (за исключением прогноза погоды) объективной информации не существует и существовать не может.»

«Чтоб тягаться с недельными журналами, газеты толстеют, чтоб толстеть, сражаются за рекламодателей, чтобы привлечь рекламодателей, снова толстеют и выдумывают разные подарки.»

«… газеты подражают еженедельникам всё больше и больше, а также вынуждены изобретать новости или выдавать за новости то, что новостями не является.»

«Газеты пишут не о том, что происходило накануне в государстве, а о том, как о происходившем кто-то высказался или мог бы высказаться по «ящику».»

«Виноваты не газеты, а положение дел в Италии. Ответственность за подобное положение дел в Италии в немалой степени несёт та же самая печать.»

«… печать, чтоб располагать к себе телезрителей, создаёт образ ТВ как главного политического пространства, тем самым бесконечно рекламируя своего природного конкурента. Политики сделали из этого надлежащие выводы: они серьёзно отнеслись к телевидению, они усвоили телевизионный язык и телевизионную манеру в справедливой уверенности, что лишь этим путём они завоюют выгодное освещение в печати.»

«Политики должны зреть и расти под воздействием критики, квалифицированной, спокойной и рассудительной, которую только газета принимает и размещает. Из-за нынешнего положения, когда ежедневная печать задавлена телевидением, страдает в первую очередь прослойка политиков.»

«… призываю и нашу печать, и наших политических деятелей, пусть побольше вглядываются в мир и поменьше в зеркало.»

Эссе «Миграции, терпимость и нестерпимое»:

«В области символов и математика, и хронология – это не более чем мнения.»

«Мы имеем дело с простой иммиграцией в случаях, когда иммигранты (впущенные в страну по политическому решению) в значительной мере усваивают обычаи края, куда они попали. И перед нами миграция в тех случаях, когда мигранты (от которых невозможно оборонить границы) коренным образом преображают культуру ареала, где расселяются.»

«Можно надеяться удержать иммигрантов в гетто, дабы они не перемешивались с местными. В случае миграций гетто немыслимы и метизация становится неуправляемой.»

«Третий мир стучится в двери Европы и входит в них, даже когда Европа не согласна пускать.»

«Эта смычка (или стычка) культур может привести к кровавым последствиям, и я уверен, что в определённой степени эти последствия проявятся, и будут неизбежны, и будут тянуться долго.»

«Самая ужасная нетерпимость – нетерпимость людей бедных, именно они первыми впадают в неприятие инакости. Богачам расизм не присущ. Богачи произвели на свет, в крайнем случае, расистские теории; а бедные люди изобрели расистскую практику, гораздо более опасную.»

«Интеллигенты не могут бороться против дикарской нетерпимости, потому что пред лицом чистой животности без мыслей мысль оказывается безоружной.»

«Приучать к терпимости людей взрослых, которые стреляют друг в друга по этническим и религиозным причинам, – только терять время. Время упущено. Это значит, что с дикарской нетерпимостью надо бороться у самых её основ, неуклонными усилиями воспитания, начиная с самого нежного детства, прежде чем она отольётся в некую книгу и прежде чем она превратится в поведенческую корку, непробиваемо твёрдую и толстую.»

«… пред лицом исключительных событий ненормально применять действующее законодательство, а следует принять ответственность и ввести новые законы и эти законы употребить. Мы до сих пор не сделали должных выводов из эпохального события – Нюрнбергского процесса.»

«Что же теперь будет по окончании войн? Будет, что тот, кто их развязывает, пусть знает: если он проиграет, будет повешен.»

«С каким правом и по каким критериям осмотрительности можно вмешиваться в дела другой страны? Как понять, происходит ли в ней нечто нестерпимое для международного сообщества?»

«… страны, где остаётся у власти законное правительство, и оно просит помощи против чьей-либо агрессии… <…> Кто может просить о вмешательстве, кроме правительства? Группа граждан? <…> Вмешиваться ли, когда то, что происходит в этой стране, противоречит нашим этическим принципам?»

«Фашизм и уничтожение евреев обусловили изменение порога нестерпимости.»

«Невозможно не реагировать на подобный вызов. А реагировать можно, лишь сделав всё, чтобы не только непосредственно после преступлений, но и через пятьдесят лет, и в будущий век, и во веки веков то, о чём мы сейчас говорим, воспринималось как нестерпимое.»

«Новое представление о нестерпимости распространяется не только на геноцид, но и на теоретизацию геноцида.»

«Остаётся только объективная ответственность.»

«… общество должно быть готово к решениям, и в частности к жёстким, и должно быть солидарно в принятии ответственности.»